— Ну-ну, — улыбнулся Фрост. — Представляю себе, чем ваш миролюбивый и безобидный клиент зарабатывает на жизнь. Нет, спасибо. Правда, такое в моей жизни бывало не часто, но сейчас я вполне могу обойтись без тысячи долларов.

Фрост начал разворачиваться. Рука Филиппа Сарди легла на его плечо. Лицо Фроста напряглось. Придется, видимо, еще разок сыграть роль крутого парня из боевика.

— Папаша, я не понял, тебе твоя рука нужна на прежнем месте или ты мечтаешь держать ее в растворе формалина на каминной полке?

— Вы правы, капитан. Извините, — сказал Сарди, убирая ладонь. — Но, возможно, я был недостаточно точен. Если мы можем поговорить об этом более обстоятельно, я буду вам весьма признателен.

— Только не здесь. Бар вас устроит?

— Вполне.

Фрост кивнул и двинулся дальше по проходу, удаляясь от ниши с телевизионным приемником. Новости уже закончились, и он пожалел, что ему не дали досмотреть сюжет о себе.

Внезапно он заметил, что несколько человек из числа зрителей с любопытством и удивлением поглядывают на них. Фрост широко улыбнулся и произнес неестественно громким голосом:

— Мы репетировали постановку нашего любительского спектакля. Очень правдоподобно получилось, не так ли? Мы ставим одну малоизвестную пьесу, написанную таинственным братом-близнецом Уильяма Шекспира, который был, пожалуй, самым известным хиропрактиком в Англии времен королевы Елизаветы.

Следуя к бару позади грузного Филиппа Сарди, Фрост с улыбкой подумал, что два-три человека из этой группы наверняка безоговорочно ему поверили.

Глава третья

Сарди остановился у стеклянной двери бара, но не вошел в нее. Вместо этого он обернулся и посмотрел на Фроста.

— Мой клиент находится в машине, рядом, но парковка тут запрещена. В его лимузине имеется самый широкий выбор напитков, капитан. Мы не собираемся причинять вам никакого вреда и очень не хотели бы, чтобы вы оказались хоть как-то замешаны во что-либо, хоть в самой малейшей степени не соответствующее общепринятым нормам морали. Итак?